АВЕЛЬ

 

Преп. АВЕЛЬ ТАЙНОВИДЕЦ

(Беседа с Императором Павлом Петровичем, 1801 год.)

 

В 1801 Государь Император Павел Петрович пожелал лично видеть монаха Авеля, имя которого к тому времени было известно всему Санкт-Петербургу, ибо он славился своей прозорливостью. Ведомо было Павлу Петровичу то, с какой точностью сбылось Пророческое предсказание старца Авеля о судьбе Его Августейшей Родительницы. Посему Помазанник Божий и посетил Лавру, имея желание узнать будущее своей династии.

Ласково улыбнувшись, Император Павел Петрович милостиво обратился к иноку Авелю с вопросом, как давно он принял постриг и в каких монастырях спасался.

— Честный отец, — промолвил Император, — о тебе говорят, да я и сам вижу, что на тебе явно почиет Благодать Божия. Что скажешь ты о моем царствовании и судьбе моей? Что зришь ты прозорливыми очами о роде моем во мгле веков и о Державе Российской? Назови поименно преемников моих на престоле Российском, предреки и их судьбу, как пред Истинным Богом.

— Эх, Батюшка-Царь! — покачал головой Авель. — Почто себе печаль предречь меня понуждаешь?..

— Говори! Все говори! Ничего не утаивай! Я не боюсь, и ты не бойся такожде.

— Коротко будет царствование твое, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. Сказано бо есть в Евангелии: «И враги человеку домашние Его». В Страстную субботу погребут тебя… Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою. Но народ Русский чуткой душой своей поймет и оценит тебя и к гробнице твоей понесет скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких. Число лет твоих подобно счету бука изречения над вратами твоего замка, в коем воистину обетование и о Царственном роде твоем: «Дому Твоему подобает святыня, Господи, в долготу дний» (Пс. 92; 5)…

— О сем ты прав, — признал Император Павел Петрович. — Девиз сей получил я в особом откровении, совместно с повелением воздвигнуть собор во имя Святого Архистратига Михаила, где ныне воздвигнут Михайловский замок. Вождю Небесных воинств посвятил я и замок, и Церковь. (1*)

— А пошто, Государь, повеление Архистратига Михаила не исполнил в точности? Ни цари, ни народы не могут менять Волю Божию… Зрю в нем преждевременную гробницу Твою, Благоверный Государь. И резиденцией потомков Твоих, как мыслишь, он не будет…   О судьбе же Державы Российской было в молитве откровение мне о трех лютых игах: татарском, польском и еще  грядущем…

— Что? Святая Русь под игом? Не быть сему вовеки! Пустое болтаешь, черноризец..

— А где татары, Ваше Императорское Величество? Где поляки? О том не печалься. Батюшка-Царь: христоубийцы понесут свое…

— Что ждет Преемника Моего, Цесаревича Александра?

— Француз Москву при Нем спалит, а Он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но невмоготу станет Ему скорбь тайная, и тяжек покажется Ему Венец Царский. Подвиг Служения Царского заменит Он подвигом поста и молитвы. Праведен будет Он в очах Божиих: белым иноком в миру будет. Видал я над Землей Русской звезду великого Угодника Божия. Горит она, разгорается. Подвижник сей и претворит всю судьбу Александрову…(2*)

— А кто наследует Императору Александру?

— Сын Твой Николай…

— Как? У Александра не будет сына? Тогда Цесаревич Константин.

— Константин царствовать не восхощет, памятуя судьбу Твою, и от мора кончину приемлет. Начало же правления сына Твоего Николая дракою, бунтом вольтерьянским зачнется. Сие будет семя злотворное, семя пагубное для России. Кабы не Благодать Божия, Россию покрывающая, то… Лет через сто примерно после того оскудеет Дом Пресвятыя Богородицы, в мерзость запустения Держава Российская обратится.

— После сына Моего Николая на Престоле Российском кто будет?

— Внук Твой, Александр Вторый, Царем-Освободителем преднареченный. Твой замысел исполнен будет: крепостным он свободу даст, а после турок побьет и славян тоже освободит от ига неверного. Не простят жиды Ему великих деяний, охоту на Него начнут, убьют среди дня ясного в столице верноподданной отщепенскими руками. Как и Ты, подвиг служения своего запечатлеет Он кровию царственною, а на крови Храм воздвигнется…

— Тогда-то и начнется тобой реченное иго?

— Нет еще. Царю Освободителю наследует сын Его, а Твой правнук, Александр Третий, Миротворец истинный. Славно будет царствование Его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет Он. А только недолго царствовать будет.

— Кому передаст Он наследие Царское?

— Николаю Второму — Святому Царю, Иову Многострадальному подобному. Он будет иметь Разум Христов, долготерпение и чистоту голубиную. О нем свидетельствует Писание: Псалмы девятнадцатый, двадцатый и девяностый открыли мне всю судьбу Его. «Ныне познах, яко спасе Господь Помазанника Своего, услышит Его с Небесе Святаго Своего, в силах спасение десницы Его» (Пс. 19; 7), «Велия слава Его спасением Твоим, славу и велелепие возложиши на Него» (Пс. 20; 6), «Воззовет ко Мне, и услышу Его: с ним есмь в скорби, изму Его, и прославлю Его, долготою дней исполню Его, и явлю Ему спасение Мое» (Пс. 90; 15-16). На венец терновый сменит Он корону Царскую… Он искупитель будет, искупит Собой Народ Свой — БЕЗКРОВНОЙ ЖЕРТВЕ ПОДОБНО (3*) . Война будет, первая великая война, мировая… По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы плавать, серою зловонною друг друга истреблять начнут. Измена же будет расти умножаться. Накануне победы рухнет Трон Царский. И предан будет праправнук Твой, как некогда Сын Божий на пропятие. Многие потомки твои убелят одежду кровию Агнца такожде. Мужик с топором возьмет в безумии власть, но и сам опосля восплачется. Наступит воистину казнь египетская. Кровь и слезы напоят сырую землю. Кровавые реки потекут. Брат на брата восстанет. И паки: огнь, меч, нашествие иноплеменников и враг внутренний. И там гибель, и тут, и бежать некуда. Дым пожаров и пепелища, все живое разседается. Мертвые пустыни кругом. Ни единой души человеческой, ни твари животной. Ни дерева, ни трава не растут даже… И будут скорпионом бичевать Землю Русскую, грабить Святыни ее, закрывать Церкви Божий, казнить лучших людей Русских. Сие есть Попущение Божие, Гнев Господень ЗА ОТРЕЧЕНИЕ России от своего Богопомазанника! А то ли еще будет! Ангел Господень изливает новые чаши бедствий, чтобы люди в РАЗУМ ПРИШЛИ. Две войны одна горше другой будут. Новый Батый на Западе поднимет руку. Народ промеж огня и пламени… Но от лица земли не истребится, яко довлеет ему молитва умученного ЦАРЯ!

— Уже ли сие есть кончина Державы Российской и несть и не будет спасения? — вопросил Государь Павел Петрович.

— Невозможное человекам, возможно Богу, — ответствовал Авель. — Бог медлит с помощью, но сказано, что подаст ее вскоре и воздвигнет рог спасения Русского. И восстанет в изгнании из рода Твоего Князь Великий, стоящий за сынов Народа своего. Сей будет Избранник Божий, и на главе Его благословение. Он будет един и всем понятен, Его учует самое сердце Русское. Облик Его будет державен и светел, и никто же речет: «Царь здесь или там», но все: «Это Он». Воля народная покорится Милости Божией, и Он Сам подтвердит Свое призвание… Имя Его трикратно суждено Истории Российской. Два тезоименитых уже были на Престоле, но не Царском. Он же воссядет на Царский, как третий. В нем Спасение и Счастье Державы Российской. Пути иные сызнова были бы на Русское горе…

Велика будет потом Россия, сбросив иго, Вернется к истокам древней жизни своей, ко временам Равноапостольного, уму-разуму научится бедою кровавою. Свершатся надежды Русские: на Софии в Цареграде воссияет Крест Православный. Дымом фимиама и молитв наполнится и процветет, аки крин Небесный. Великая судьба предназначена России. Оттого и пострадает она, чтобы очиститься и возжечь свет во откровение языков…

— Ты говоришь, что иго нависнет над моей Россией лет через сто. Прадед мой Петр Великий о судьбе моей рек то же, что и ты. Почитаю и я за благо о том, что ныне ты предрек мне о потомке моем, Николае Втором, предварить его, дабы пред ним открылась книга судеб. Да ведает праправнук Свой крестный путь, славу страстей и долготерпения Своего. Запечатлей же, Преподобный отец, реченное тобою, изложи все письменно. Я же на предсказание твое наложу мою печать, и до праправнука моего писание твое будет нерушимо храниться в Гатчинском дворце моем. Иди, Авель, и молись неустанно в келий своей о Мне, роде Моем и счастье нашей Державы.

И, вложив представленное писание Авелево в конверт, Государь на оном собственноручно начертать соизволил: «Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины».(4*)

_________________________

(1*)

Странное и чудное видение бысть часовому, у летнего дворца стоявшему. Во дворце том в лето Господне 1754 сентября 20 Павел Петрович родился. А когда снесен дворец был, на том месте замок Михайловский воздвигся. Предстал часовому тому внезапно, в свете славы небесной. Архистратиг Михаил, и от видения сего обомлел в трепете часовой, фузеля е руке заходила даже. И веление Архангела было в честь его собор тут воздвигнуть и царю Павлу сие доложить непременно. Особое происшествие по начальству, конечно, пошло, а оно Павлу Петровичу обо всем доносит. Павел же Петрович — «Уже знаю» ответствует: видать-то до того ему было все ведомо, в явление часовому вроде повторения было…

(2*)

Незадолго до своей во многом загадочной смерти Император Александр Первый побывал в Саровской пустыни у преподобного Серафима. Русский духовный писатель Евгений Николаевич Поселянин (Погожев) записал рассказ, переданный ему интересовавшимся жизнью подвижников благочестия М. П. Гедеоновым, который узнал его от принявшего монашество морского офицера Д., а тот, в свою очередь, слышал его «в Сарове от инока весьма престарелого, который сам-де был свидетелем этого события:

В 1825 году или в один из ближайших к этой эпохе годов старец Серафим однажды обнаружил будто бы какое-то беспокойство, замеченное монахом, рассказавшим об этом впоследствии моряку Д. Он точно ожидал какого-то гостя, прибрал свою келью, собственноручно подмел ее веником. Действительно, под вечер в Саровскую пустынь прискакал на тройке военный и прошел в келью отца Серафима. Кто был этот военный, никому не было известно; никаких предварительных предупреждений о приезде незнакомца сделано не было.

Между тем великий старец поспешил навстречу гостю на крыльцо, поклонился ему в ноги и приветствовал его словами: «Здравствуй, Великий Государь!» Затем, взяв приезжего за руку, отец Серафим повел его в свою келью, где заперся с ним. Они пробыли там вдвоем в уединенной беседе часа два-три. Когда они вместе вышли из кельи и посетитель отошел уже от крыльца, старец сказал ему вслед:

— Сделай же, Государь, так, как я тебе говорил (…)”.

Гедеонов добавлял еще, что приехал Александр Первый в Саров из Нижнего и что будто бы действительно Император раз из Нижнего исчез на 1-2 суток неизвестно куда. Он вспомнил, будто ему действительно довелось читать, что или едучи в Таганрог, или за несколько лет до этого Александр был в Нижнем.

Во время этой встречи преподобный Серафим предрек Императору Александру Первому; «Будет некогда Царь, который меня прославит, после чего будет великая смута на Руси, много крови потечет за то, что восстанут против этого Царя и его самодержавия, но Бог Царя возвеличит».

(3*)

Это было в 1909 году. Однажды Столыпин предлагает Государю важную меру внутренней политики. Задумчиво выслушав его, Николай Второй делает движение скептическое, беззаботное — движение, которое как бы говорит: «Это ли, или что другое, не все равно?!» Наконец, он говорит тоном глубокой грусти:

— Мне, Петр Аркадьевич, не удается ничего из того, что я предпринимаю.

Столыпин протестует. Тогда Царь у него спрашивает:

— Читали ли вы жития Святых?

— Да, по крайней мере частью, так как, если не ошибаюсь, этот труд содержит около двадцати томов.

— Знаете ли вы также, когда день моего рождения?

— Разве я мог бы его не знать? 6 мая.

— А какого Святого праздник в этот день?

— Простите, Государь, не помню!

— Иова Многострадального.

— Слава Богу! Царствование Вашего Величества завершается со славой, так как Иов, смиренно претерпев самые ужасные испытания, был вознагражден благословением Божиим и благополучием.

— Нет, поверьте мне, Петр Аркадьевич, у меня более чем предчувствие, у меня в этом глубокая уверенность: я обречен на страшные испытания; но я не получу моей награды здесь, на земле. Сколько раз применял я к себе слова Иова: «Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло. меня, и чего я боялся, то и пришло ко мне» (Иов. 3; 25). Если Богу нужна искупительная жертва за грех моего народа, для спасения России, я согласен быть ею! Да свершится воля Божия.

(4*)

11 марта 1901 гола, в столетнюю годовщину мученической кончины Державного прапрадеда Своего, блаженной памяти Императора Павла Петровича, после заупокойной Литургии в Петропавловском Соборе у Его гробницы Государь Император Николай Александрович в сопровождении министра Императорского дворца генерал-адъютанта барона Фредерикса и других лиц свиты изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли Своего в Возе почившего Предка.

Умилительна была панихида. Петропавловский Собор был полон молящихся. Не только сверкало здесь шитье мундиров, присутствовали не только сановные лица.

Тут были во множестве и мужицкие сермяги, и простые платки, а гробница Императора Павла Петровича была вся в свечах и живых цветах. Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и предстательство почившего Царя за потомков Своих и весь Народ Русский. Воочию сбылось предсказание вещего АВЕЛЯ, что Народ будет особо чтить память Царя-Мученика и притекать будет к Гробнице Его, прося заступничества, прося о смягчении сердец неправедных и жестоких.

Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал сказание Авеля Вещего и неутешно горько заплакал… Он уже знал Свою терновую судьбу, знал, что недаром родился в день Иова Многострадального. Знал, как много придется Ему вынести на Своих Державных плечах, знал про близ грядущие кровавые войны, смуту и великие потрясения государства Российского. Его сердце чуяло и тот проклятый черный год, когда Он будет обманут, предан и оставлен всеми…

18 марта 1757 года родился Василий Васильев, больше известный под именем тайновидца Авеля. Он был пророком, предсказавшим главные события XIX и XX веков. Предсказал провидец Авель  и гибель дома Романовых.

Во время царствования Екатерины II жил в Соловецком монастыре монах-провидец, звали его Авель. Начал Авель пророчествовать о смерти императрицы. У стен, даже у монастырских, есть уши — за свои предсказания Авель был заключен в Шлиссельбургскую крепость «под крепчайший караул». После смерти Екатерины, которая умерла в точном соответствии с пророчеством Авеля, монах был амнистирован самим Павлом I. Император пожелал встретиться со старцем и выслушать от него новые прогнозы. Авель в подробностях расписал смерть императора, а заодно и незавидное будущее династии Романовых.

Авель был с миром отпущен в Невский монастырь, для нового пострижения в монахи.  Именно там, при втором пострижении, он и получил имя Авель. Но не сиделось пророку в столичной обители. Уже спустя год после разговора с Павлом он появляется в Москве, где за деньги дает предсказания местным аристократам и богатым купцам. Подзаработав денег, монах отправляется в Валаамский монастырь. Но и там Авелю не живется спокойно: он снова берется за перо и пишет книги предсказаний, где и раскрывает скорую кончину императора. Авеля в кандалах привозят в Санкт-Петербург и закрывают в Петропавловской крепости — «за возмущение душевного спокойствия его величества». Сразу же после смерти Павла I Авеля снова освобождают из тюрьмы. Освободителем на этот раз становится Александр I. Новый император предупредительно отсылает монаха в Соловецкий монастырь, без права покидать стены обители. Там Авель пишет еще одну книгу, в которой предсказывает взятие Москвы Наполеоном в 1812 году и сожжение города. Предсказание доходит до царя, и тот приказывает утихомирить воображение Авеля в Соловецкой тюрьме.

Когда в 1812 году русская армия сдает Москву французам, и Белокаменная, как и предсказывал монах, чуть ли не сгорает дотла, впечатленный Александр I приказывает: «Авеля из Соловецкого монастыря выпустить, дать ему паспорт во все российские города и монастыри, снабдить деньгами и одеждой». Оказавшись на свободе, Авель решил более не нервировать царскую семью, а отправился в путешествие по Святым местам: побывал на Афоне, Иерусалиме, Константинополе. Затем он поселяется в Троице-Сергеевой Лавре. Какое-то время ведет себя тихо, пока, уже после воцарения Николая I, его снова не прорывает. Новый император церемониться не любил, поэтому «для смирения» отправил монаха в заточение в Суздальский Спасо-Ефимовский монастырь, где в 1841 году Авель и преставился Господу.

После смерти Авеля его имя не было забыто. К концу XIX века возник даже некий культ среди интеллектуалов: они хотели сделать монаха Авеля русским Нострадамусом. Бог уберег — письмо, которое Авель дал Павлу I «ждало своего часа» в Гатчинском дворце. По завещанию императора, его должны были вскрыть через 100 лет после смерти Павла.

Сто лет истекало в 1901 году. Император Николай с семьей приехал в Гатчинский дворец. По воспоминаниям, были они бодры и веселы. Однако после прочтения письма настроение Николая серьезно ухудшилось.

Прочитанное заставило Николая II серьезно задуматься…

Возможно, знание судьбы объясняет многое в поведении Николая II в последние годы. Его смирение перед  собственной судьбой, паралич воли, политическую апатию. Император видел свою голгофу и всходил на неё. А судьбу его, как и предшествовавших ему царей, предсказал монах Авель.

 

[по материалам “wikipedia”]

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus

АВЕЛЬ: 1 комментарий

  1. Давно такого чтива не читывал. На душе как-то светлее стало. И падение ассортимента на продуктовой полке как-то смешно теперь выглядит. Накоси-выкуси, сэр-мусью.

Добавить комментарий